«Мама всегда говорила: «Быть тебе бухгалтером»

"МАМА ВСЕГДА ГОВОРИЛА: "БЫТЬ ТЕБЕ БУХГАЛТЕРОМ"

Мы продолжаем беседу с Владимиром Сакпачаковым. Владимир Ильич в 1980-2010-е годы занимал в нашем регионе ответственные посты, связанные с финансами: был заместителем председателя Комитета по финансам при правительстве республики, возглавлял отделение Пенсионного фонда по РА и Управление федеральной налоговой службы по РА, Национальный музей. Именно при нем были введены в эксплуатацию здания ОПФ, налоговой службы и открыт музей после масштабной реконструкции. В октябре 2012 года вышло распоряжение правительства РА «О присуждении премий за достижения в области культуры и искусства», согласно которому Владимиру Сакпачакову «за активную деятельность по реконструкции здания Национального музея им. Анохина и большой вклад в сохранение объектов культурного наследия РА» была присуждена премия правительства. 10 августа 2023 года нашему заслуженному земляку исполнилось 70 лет.

Окончание. Начало в №33

— В 1980 году, после окончания Иркутского института народного хозяйства, вас пригласили на должность инспектора отдела госдоходов и пошлин финансового отдела Облисполкома. Что было дальше?
— Василий Михайлович Волжин, который тогда был заведующим финансовым отделом Облисполкома, следил за моей работой, давал ответственные задания. Со специальным высшим образованием, тем более из тех, кто учился на очном отделении, я тогда был один. Послали на мясокомбинат в Соузгу проверить прибыль. Там была введена новая система вычисления прибыли.
А по этому вопросу наш ректор Института народного хозяйства, где я учился, как раз защитил докторскую диссертацию, и эту методику нам преподавали.
По новой методике я проверил прибыль и финансовое состояние мясокомбината. Василий Михайлович этот акт посмотрел, посчитал его грамотным и предложил мне должность заведующего финансовым отделом Шебалинского райисполкома. Я не стал сопротивляться.
— Не хотелось уезжать из города?
— Я как-то знал, что меня там долго не будут держать. Нужно было набираться опыта. Проработал четыре года, там у нас в семье родилась вторая дочь. Работал бы и дальше, но начались перестановки. Волжин ушел на пенсию, вместо него поставили Серебренникова, а вместо Серебренникова на должность заведующего райфинотделом в Майме взяли меня. Это уже был 1984 год. На этом месте я проработал до января 1991 года.
Затем начались преобразования, появился Комитет по финансам при правительстве республики, и его заведующий Серебренников позвал меня «замом» (уточнение: в предисловии к первой части интервью в №33 допущена неточность: Владимир Сакпачаков в 1991-1995 годы занимал в правительстве Республики Алтай должность заместителя председателя Комитета по финансам, а не должность председателя комитета — прим. ред.).
— Какие изменения в финансовых структурах произошли, когда образовалась республика?
— Появилось министерство финансов вместо комитета, и я стал первым заместителем министра, а министром — Александр Серебренников. Вместе с ним мы работали до 1995 года. А потом, видимо, посчитали, что я уже долго сижу в «замах» и мне надо возглавить какую-то отдельную структуру. Меня направили в отделение Пенсионного фонда по РА на должность руководителя.
— Кто тогда был в руководстве республики?
— Валерий Чаптынов был главой, а Владимир Иванович Петров председателем правительства.
— Вы по работе имели дело с руководством?
— Не особенно близко. Александр Алексеевич меня направлял на заседания в Эл Курултай выступать по каким-то вопросам, но на свое мнение как заместитель я, конечно, не имел особого права. Да и не особо было принято его высказывать…
— В 1995 году вас назначили на должность руководителя отделения Пенсионного фонда по Республике Алтай. Как раз начались реформы?
— Еще какие реформы! Это был кошмар! До 1997 года еще ничего, потом рухнула экономика, зарплату начали задерживать, пенсии тоже. Когда в июне 1996 года Ельцин прошел на второй срок, он в два раза повысил пенсии, а денег не было. И надо было что-то придумывать.
В это время председателем правления Пенсионного фонда РФ назначили бывшего министра финансов Василия Васильевича Барчука. Я был с ним знаком еще со времени его бытности министром финансов — мы, финансовый отдел и глава правительства Петров ежегодно ездили в Москву защищать бюджет республики. Он нас хорошо знал, тем более — республика образовалась, самостоятельными стали, он в первую очередь всегда нас приглашал.
— То есть до этого он работал в правительстве РФ в той же структуре, что и вы, а потом опять получилось, что вы стали работать параллельно?
— Да. И вот он меня вызывает и говорит: «Ты финансист, давай, думай, принимай нетрадиционные решения, свои предложения присылай к нам». И тогда я подумал: ведь сейчас такое время, когда зарплату выдают чем угодно, на заводах — металлом, щетками, трубами, в колхозах продуктами… А что делать пенсионерам? Тогда вообще уже почти нигде живые деньги не выдавали, но в бюджетные учреждения шли налоги. Я пошел к Петрову и говорю: «Давайте примем такое распоряжение, что первоочередные налоги, которые поступают в местный бюджет, кроме федеральных налогов — тогда еще не было Казначейства, — пойдут в Пенсионный фонд». Он говорит: «А можно?» Я говорю: «Мы принимаем нетрадиционное решение, я на это «добро» получил в Москве».
— Вы имели право принять на уровне республики такое решение?
— Имели. И мы такое распоряжение приняли, все налоги начали поступать в отделение Пенсионного фонда по Республике Алтай, и оттуда финансировались пенсии. В основном, это были пенсионеры города и Маймы, им выплачивали деньгами, потому что они не хотели брать продуктами.
А тогда основным местом налогов и сборов были предприятия и организации Новосибирска, Томска, Кемерово — экономический регион у нас был. Предприятия находились там, а зарегистрированы были здесь, и налоги должны были платить в местный бюджет. С наших-то предприятий нечего было бы взять, потому что — ну, нечего, — а большие города имели возможность платить налоги. Им позвонили и пригрозили: если налоги не будете платить, мы у вас счета все арестуем. Или везите, если денег нет, хлеб, муку, сахар, чай, шубы, валенки и другие товары первой необходимости в высокогорные районы. Я согласовал этот вопрос с начальником Федеральной почтовой связи, он тогда непосредственно пенсии выдавал. И он во всех почтовых отделениях открыл магазины.
Было так. Звонит мне, к примеру, новосибирский руководитель большого предприятия: «Организовал колонну из пяти машин с товарами, по дороге присоединяются еще, получается 10 машин, едем, загруженные сахаром и мукой, куда ехать?» Я говорю: «В Майму». В Майме колонну встречаем…
— То есть такими делами занимался непосредственно руководитель Пенсионного фонда?
— Не только я, все мои работники к этому подключились. В общем, мы в Майме колонну встречаем, часть продуктов отгружаем, они едут дальше, и так до Кош-Агача. Таким образом, долги по пенсии мы погасили.
— А как вы эти продукты выдавали, по талонам?
— Почта оприходывала эти товары, и на ту сумму пенсии, которая полагается пенсионеру, можно было их взять. И цены были ниже, чем в райпо, в магазинах, мы это специально обговорили с поставщиками.
— Пенсионеры были довольны?
— Очень довольны. Даже была статья в газете, один пастух писал из Кош-Агача, что в совхозе зарплату совсем не платят, чем там работать, я лучше пенсионеру буду дрова пилить и получу муку, сахар семье на пропитание…
— Такие были времена…
— Вызвали меня в Москву на комиссию по выплате пенсий, там народ сидит. «Владимир Ильич, расскажи нам, до чего додумался, как так, что у тебя задолженности по пенсиям меньше, чем везде по Сибири и Дальнему Востоку. Ты давай на словах расскажи, потом изложи в письменном виде, мы твой опыт распространим на всю Россию». Я на словах рассказал, потом пришел в гостиницу, накалякал, на следующий день в отдел корреспонденции отдал. Через некоторое время вышло руководящее письмо, что рекомендуется применять эти «нетрадиционные методы» по всей России.
Потом еще мы подумали со своими кадрами насчет списания пени для предприятий. Разработали положение о пени на страховые взносы, которые должны были перечислить предприятия. А у них какие взносы, если год не платили зарплату? Но на заработную плату начислялись страховые взносы в Пенсионный фонд, а на не перечисленные взносы шла пеня.
Когда пени списал, сначала не поняли, меня вызывали в Москву в ПФР, я им систему объяснил, они говорят — правильно, по всей России можно распространить.
— От этого не пострадал бюджет?
— Наоборот. И совхоз ожил, не стали прятать зарплату. Это была возможность предприятиям, которые имели долги и пени, поправить финансовое положение. Тут похоже на то, как если бы кредит в банке досрочно платишь.
Вот такие способы, нетрадиционные, но вполне законные, придумывали мы в ПФР для решения проблемы выплаты пенсий и ликвидации задолженностей по штрафам за неуплату страховых взносов для предприятий, колхозов, совхозов на территории республики.
— Сколько времени вы работали председателем Пенсионного фонда?
— До декабря 1999 года, а затем Семен Иванович Зубакин, Глава республики, пригласил меня руководителем Налоговой службы
— Это же федеральная структура.
— Да, но кадры должны были находить на месте, здесь, и руководство региона искало руководителя, который может возглавить эту структуру.
Петров Борис Алексеевич как раз ушел на пенсию. Налоговая служба образовалась тоже недавно, тогда же, когда ПФР, и как я пришел в пенсионный фонд, там здания не было, ничего не было, так же и в налоговую пришел — ничего не было. А на мою должность в ПФР пришел мой заместитель, нынче он погиб, Игорь Панкратов.
— Я его помню, делала с ним интервью для газеты «Вестник Горно-Алтайска».
— Кстати говоря, после всех моих «подвигов» мне деньги дали построить помещения для Пенсионного фонда.
— Вы говорите «мне деньги дали». То есть вы полностью распоряжались этой суммой?
— Это были целевые деньги для того, чтобы в городе и районах построили здания для отделений Пенсионного фонда по РА. Помещения были построены почти во всех районах республики. Строительство завершилось в 1998 году.
Поехал в Москву, отчитался, что ни рубля ни налево, ни направо не потратили. А в декабре уже ушел на другую работу.
— В плане карьеры федеральная Налоговая служба была более высокой ступенью?
— Более высокая, более ответственная, более серьезная.
— Для вас это была незнакомая работа?
— Нет, я ведь работал в отделе госдоходов Облфинотдела, это примерно то же самое, но более масштабное, и там дополнительные налоги. Я эту работу отлично знал. А с Зубакиным мы работали еще в Облфинотделе вместе.
— Это структура как бы отдельная от правительства, подчиняется непосредственно Москве. С местным руководством не было конфликтов?
— Наоборот. Кстати, еще за хорошую работу в ПФР в один из кварталов я вышел на третье место в России за то, что не было долгов перед населением. На должность Главы республики вскоре пришел Михаил Лапшин, и он мне вручил медаль «За заслуги перед Республикой Алтай».
— Вы возглавляли республиканскую налоговую службу до 2006 года. Это была нервная работа?
— Нервная, но интересная.
— Какие отношения у вас были с коллективом?
— Очень хорошие. Никогда не «гнобил» людей, к примеру, за пятиминутное опоздание, как бывает в некоторых бюджетных структурах, не делал за это взысканий.
У нас такого не было. Главное, как человек работает, обстоятельства для опоздания могут быть разные, мало ли что.
С посетителями тоже старались обращаться доброжелательно и внимательно. Человек к нам пришел, он не знает, как зарегистрироваться, встать на учет в налоговой, у него никаких документов нет — значит, надо ему объяснить, помочь. Это не преступление.
— То есть вы старались уйти от бюрократического подхода к починенным и клиентам?
— Конечно. До сих пор руководители предприятий говорят мне, что со мной работать было хорошо. «Владимир Ильич не ругался, по столу не стучал, не кричал: я вас всех загноблю!»
— И такое тоже может быть?
— Всякое бывает. За нарушения, конечно, надо спрашивать. А вот когда человек по незнанию что-то неправильно сделал, ошибся в расчетах, разговаривай с ним грамотно, доброжелательно, не так, как там в инструкциях написано, а доходчиво, чтобы он понял.

НА СНИМКЕ: открытие здания Управления Федеральной налоговой службы в Горно-Алтайске, слева направо — Владимир Сакпачаков, начальник городской инспекции Федеральной налоговой службы Людмила Двоеносова, мэр города Виктор Облогин, 2006 г.

— Немного удивляет то, что успешных руководителей, как только они налаживают работу, перебрасывают на другое место. Эта система принята до сих пор, или примета того времени?
— Не могу сказать… Есть алтайская поговорка: «Живи среди болота, но будь сам на высоте». Мне кажется, руководство шибко не любит, когда подчиненные знают больше, когда они умнее их самих… Я, наоборот, всегда грамотных людей приглашал на работу, с ними советовался.
— Вас не раздражало, когда подчиненные давали советы?
— Нет. Все эти рацпредложения, о которых я рассказал, мы вместе писали, не я один, я только идею подсказывал.
— А кого-то из бывших сотрудников по пенсионному фонду, по налоговой можете назвать?
— Да всех до одного можно перечислить. Все были хороши. Многие уже ушли из жизни. У меня очень грамотные люди работали.
— Судя по вашему небольшому лирическому отступлению — поговорке, которую вы привели, — я так понимаю, что руководство, которое было над вами — хотя у вас были хорошие отношения, — вы немного раздражали своим стремлением к совершенству.
— Было дело. Мне говорили: ты не высовывайся, инициатива наказуема. Тебе что, больше всех надо, чего ты лезешь, говорили мне после того как мы принимали вот такие нетрадиционные решения.
— То есть вам хотелось людям помочь, а не просто сидеть на своем месте, получать хорошую зарплату.
— Да. А зарплату я небольшую получал, порой меньше своих заместителей. Меня ведь могли лишить премии — задержка с отчетом или еще какой недочет, — а я своих подчиненных никогда не лишал премии. В то время руководитель получал только на восемнадцать процентов больше своего заместителя. Это сейчас руководитель получает сто тысяч, к примеру, а все остальные на порядок меньше.
— Вы считаете, что это неправильно?
— Неправильно, конечно. У нас в налоговой первый зам получал на 18 процентов меньше, а второй зам — на 20 процентов меньше меня.
— Вот эти «ножницы» в зарплатах образовались когда?
— При Медведеве, наверное, в 2010 году.
— Это же на законодательном уровне было принято, что возможен такой разрыв в зарплатах. Был принят какой-то документ, закон?
— Раньше была тарифная сетка, а потом было принято постановление, что руководитель фонд зарплаты сам распределяет. Руководителю назначают высокую зарплату вышестоящие органы, а какая будет у подчиненных по фонду заработной платы, он решает, порой исходя из того, понравился ему человек или нет.
— А кто назначает зарплату директору почты 20 тысяч, а почтальонам 7 тысяч? Поэтому у нас почтальонов нет, да и руководить сетью почтовых отделений республики никто не идет — работа ответственная, зарплата маленькая.
— Потому что весь фонд зарплаты ушел на содержание руководства почтового ведомства в Москве, видимо. Когда я работал, такого несправедливого распределения фонда заработной платы не было.
Мало того, что это большая социальная несправедливость, это уменьшает ответственность работников и влияет на дисциплину.
— Получается, зарплаты отдали на откуп верховным чиновникам. А почему вы ушли из налоговой?
— Поменялось руководство в Москве, его требования мне не понравились, он нас не вызывал два года, не утверждал. Да и в целом его политика мне не нравилась, и я решил уйти.
— Деньги, финансы… Была какая-то опасность, что подставят, что за чьи-то грехи придется расплачиваться?
— Конечно. Это везде есть. Но я был очень осторожен, доверял только тем, кому можно.
У нас работали только честные люди. Да и коррупции тогда не было, моральные нормы советского времени действовали, люди работали от души, работники были идейные, добросовестные.
То, что пенсии не выплачивались, это была не наша вина, вся страна была в развале в те годы.
— Интересная трудовая биография у вас. А как же вы попали в музей?
— После налоговой службы два года работал заместителем главы Шебалинского района по его приглашению, потом в казначействе в Майме, оттуда ушел на пенсию.
И только ушел — пригласили на должность директора Национального музея. Римму Еркинову сделали заместителем на два года, с 2010 до 2012 года, пока строилось новое здание музея.
Там нужен был крепкий финансист?
— Совершенно верно. Газпром выделил большие деньги, люди всякие были, халтурщиков много, нужен был человек, который соображает. Тут больше хозяйственные качества требовались. Пригласил меня первый заместитель Главы республики Юрий Антарадонов, он как раз курировал социальные объекты.
— Сложно было эти два года работать?
— Не то слово. В два часа ночи проводили планерки.
— Сроки были жесткие?
— Очень жесткие. Надо было деньги осваивать, да и сохранить обязательно бесценные экспонаты музея.
Пришел я, помню, в «Голубой Алтай», где хранились экспонаты, а там котельная не работает, ее срочно надо было ремонтировать, зимой они бы замерзли.
Я правдами-неправдами объявил конкурс на котельную, правдами-неправдами бийчане его выиграли, все буквально на колесах, и мне предложили два современных маленьких котла, прямо современная научная разработка была, «ноу хау» по тем временам.
Мы ночь не спали, ставили их с моим завхозом. Старый огромный чугунный котел выкинули. И эта котельная до сих пор работает. На ходу все это сделали, на руках таскали.
— Одну зиму экспонаты так хранили?
— Одну. Потом уже запустили отопление в музее. А какая холодина была в кинотеатре! Посмотрели — котел лопнутый внизу, вся горячая вода уходила в землю, тепла почти от него не было.
Потом вроде планировали там провести газ, я про себя хожу думаю: «Наверное, не поменяют эти котлы, они такие экономные, мало топлива расходуют». Нет, до сих пор стоят.
— В музее вы занимались только строительством и хозяйственными вопросами?
— Да. Принимал строительство. До сих пор помню… Когда в атриуме монтировали крышу, посмотрели вверх: оказывается, проектировщики неправильно спланировали связки крыши.
Мы с завхозом Мергеном Танашевым на веревках туда забирались, посмотрели, что за швы, и заставили их переварить все швы. Там была нестыковка из-за неправильного проектирования, они добавляли куски, тем самым делая связку крыши, а сварка была ненадежная. При маленьком землетрясении сварку порвало бы, и крыша бы развалилась.
Потом, не знаю, из какого металла они сделали крышу с другой стороны — она протекала, под мрамор, под обшивку вода стекала, сам лазил туда, заставил переделать.
«Электрику» буквально на ходу проектировали и монтировали, да и водопровод, отопление — все на ходу, во время строительства. Нарисовали красиво…
— То есть проект был не доработан?
— Конечно. Начинка вся была недоработана, постоянно вылезали проблемы.
— После масштабной реконструкции музей был сдан в 2012 году. По большому счету, вы были довольны?
— Был доволен. Но сразу после этого написал заявление об увольнении, хотя предлагали остаться. Когда готовились выставить экспонаты, уже было мало денег на витрины и прочее. Искали выход, как это сделать… Опять нетрадиционными методами… Уложились в результате копейка в копейку. «Принцессу Укока», кстати говоря, я сам ездил в Новосибирск упаковывать и отправлять. Как все сделали, я написал заявление.
— Почему в музее не предусмотрено большого выставочного зала?
— Такой проект. Меня тоже всегда интересовало, почему нет выставочного зала. Не хватило места. Вообще, это же был старый музей, а к нему уже пристроили еще часть.
А сколько экспонатов лежат на складе и не выставлено — море. Не хватает помещений.
Помню, ездил в Ленинград и просил несколько экспонатов на открытие нового здания музея из нашего Пазырыкского кургана, которые там хранятся, но директор не дал. «Специальные условия нужны, я слышал, у вас там с вентиляцией не все в порядке». Не дал.
— Помните, как все тогда активизировались, в том числе так называемые шаманы: боролись, чтобы «принцессу» вернули на нашу территорию, чтобы ее обратно захоронили? Вы поддерживаете все эти мистические вещи, что иначе нас ждут бедствия и прочее?
— Я бывший коммунист. Что она у нас, это хорошо, но хоронить ее не надо. Она для научных целей представляет ценность.
— Алтайские боги не нашлют на нас беды?
— В мистику не верю. Я был активным комсомольцем, коммунистом и не считаю это позорной страницей своей биографии. У меня до сих пор хранятся и комсомольский, и партийный билеты. Я до сих пор разделяю марксистские идеи.
Беседовала Александра Строгонова
НА СНИМКЕ: Владимир Сакпачаков и Глава Республики Алтай Михаил Лапшин во время вручения медали «За заслуги перед Республикой Алтай», 2002 г.

Фото из архива В. Сакпачакова

Post by admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *