«Возможно, анонимные алкоголики смогут вам помочь»

«ВОЗМОЖНО, АНОНИМНЫЕ АЛКОГОЛИКИ СМОГУТ ВАМ ПОМОЧЬ»

Это объявление читатели регулярно видят в нашей газете и других СМИ, но вряд ли многие задумываются, что за ним стоит. В мире движению «Анонимные Алкоголики» скоро исполнится сто лет (организация возникла в США в 1930-е годы), в России первые группы появились в 1986 году. С тех пор программа «12 шагов», разработанная Биллом Уилсоном и его единомышленниками, помогла многим. Казалось бы, программа состоит из простых, в чем-то наивных принципов, ничего особенного, но каким-то образом она помогает людям, потерявшим веру в свои возможности, избавиться от алкогольной и даже наркотической зависимости.
16 декабря в Доме ветеранов в Горно-Алтайске — место проведения еще будет уточнено — состоится большое собрание, посвященное 9-летию создания сообщества АА в Горном Алтае (16+).
«Все дело в том, что только алкоголик, который все испытал на себе, может помочь другому алкоголику», — говорит Валерий (имя изменено). Он живет в Майме и уже довольно долгое время регулярно посещает собрания общества.
Валерию чуть больше 40 лет, у него грамотная речь, умный проницательный взгляд. Сложно представить, что этот человек много лет страдал от острой стадии алкогольной зависимости, что за его плечами несколько тюремных сроков.

Первый шаг: признать свое бессилие перед алкоголем

— Валерий, помогает ли реально людям общество «Анонимные Алкоголики», и если да, то как? Понятно, что приходят люди со сложной судьбой, да и приходят ли?
— Мало того, что у нас есть свое сообщество, мы еще на постоянной основе посещаем наркологическое отделение в Республиканской больнице, два раза в неделю у нас там собрания проходят.
— Сначала давайте разберемся: это зарегистрированная общественная организация?
— Общество работает на общественных началах. На добровольной основе вносим какие-то суммы, на эти деньги приобретаем литературу, арендуем помещение, проводим выездные мероприятия. Это движение существует в мире очень давно, у нас в России оно относительно молодое, но тоже уже около 30 лет. Оно основано на том, что только алкоголик может помочь алкоголику, больше никто. У нас есть определенная литература, своя программа.
— Кто возглавляет общество?
— У нас районный комитет находится в Бийске, он объединяет Бийск и РА. Проходят конференции, на которых решаются какие-то общие вопросы. В республике только два сообщества АА — в Майме и Чемале.
— Как вы оказываете помощь?
— На первом этапе просто рассказываем о себе. Есть так называемый «пакет новичку», мы рассказываем ему о том, кто из нас какой путь прошел. Есть у нас «Горячая линия», телефон, на который любой может позвонить. Существуют так называемые служения: кто-то сидит на этом телефоне, отвечает на звонки, кто-то посещает колонию, поселение, наркологию. Нас приглашают в уголовную инспекцию, где отмечаются условно осужденные. Мы постоянно там бываем.
— А кто именно туда приходит? Кто «мы»?
— Те, кто служат именно по этому направлению.
— Вы говорите «служат», и это наводит на мысль о какой-то религии.
— Да, многие путают. Служение — это значит, мы делаем это бескорыстно. Но у нас нет никаких религиозных воззрений, никакой секты.
— Сколько сейчас человек входит в сообщество АА, допустим, в Майме?
— Постоянных немного, человек 15, но многие приходят, уходят, их долго не видно, потом опять приходят. Из города тоже приезжают к нам. Кто-то срывается и возвращается.
Нам помогает оставаться трезвыми то, что мы собираемся, общаемся. А сама программа — она более глубокие корни имеет…
— Первый этап — какой, когда к вам приходит человек, который уже использовал все средства и не смог бросить пить?
— Чтобы вызвать его доверие, мы откровенно рассказываем, кто что прошел, у кого какой был «трэш» в жизни, какие проблемы, кто во сколько лет начал пить, как не мог остановиться… И все, кто пришел на встречу, рассказывают новичку о себе. Затем ему говорят: «Если ты хочешь открыться, можешь теперь сам поделиться». Но это не обязательно, никто ничего не навязывает, никто тебя не заставляет. Хочешь — приходи к нам, попытайся… Мы верим в бога, но не верим в какого-то определенного бога. Скажем так: каждый вправе верить в своего бога. У нас есть и христиане, и мусульмане, и буддисты.
— Но вообще приверженность какой-то религии, наверное, приветствуется в вашем обществе?
— Да, если человек вообще верующий, это хорошо. Но мы говорим так: есть Высшая сила. И у каждого своя Высшая сила, которая ему помогает, если человек хочет избавиться от алкогольной зависимости. Первый шаг — это то, что мы признаем свое бессилие. Мы попробовали все, и ничто не помогло — кодировка, центры всякие, курсы лечения, как у меня было…
— И вы ему говорите: посмотри на нас, мы смогли справиться, мы не пьем уже… сколько лет?
— По-разному, есть у нас люди, которые по пять лет уже не пьют.
— Вообще?
— Вообще. И человек видит, что это возможно. Дальше мы ему предлагаем попробовать походить к нам, пообщаться, и если у него есть желание пойти по этой программе, ему находят, там скажем, наставника… Кстати, 12-й шаг, последний в программе, предполагает, что ты должен отдавать… Ты какое-то время находишься в трезвости, тебе помогли, и теперь ты должен помогать другим. У меня есть наставник, который мне очень помогает.
Алкоголизм — это хроническое заболевание, мы всю жизнь выздоравливаем. Мы не можем сказать, что все, мы исцелились. Это как аллергия…
Доказано наукой, медициной, что тело такого человека постоянно находится в определенном состоянии — состоянии тяги, которую мы не в силах преодолеть. Это бессилие перед алкоголем не дает нам остановиться, если мы начали, несмотря на то что тысячу раз клялись и божились чуть ли не на Библии — мы все равно начинаем все заново… Это физиологическая зависимость.
— То есть первый шаг — признать свое бессилие?
— Да. Признать, что ты все испробовал, и ты действительно являешься самым настоящим алкоголиком, что тебе уже ничто не может помочь, только такие же, как ты, алкоголики. Люди, которые прошли через все это, которые обращались непосредственно к своей Высшей силе… То есть ты самостоятельно бороться не можешь, и ни медики, никто тебе не могут помочь, ни психологи, никакие центры. Вот когда ты признал это, то сделал первый шаг.
— Алкоголики, которые находятся в стадии сильной болезни, никогда в этом не признаются?
— Никогда. Они говорят, что в любой момент могут бросить. Это самый важный шаг. И сколько бы мы ни приходили на собрания в это общество, какие бы успехи у нас ни были, когда представляемся по кругу, мы говорим: «Я Валерий, алкоголик», «Я Юрий, алкоголик».
— Это такое смирение?
— Да, своего рода смирение, отсутствие гордыни. Мы осознаем, что никогда не сможем выздороветь. Мы принимаем, что мы хронически больные, как люди, больные неизлечимыми болезнями — раком или аллергией. Но к ним относятся с состраданием и жалостью, а нас не понимают, не верят, что это серьезная болезнь, говорят: «Да каво, он алкаш, не может бросить». И относятся с презрением…
Поэтому, представляясь, мы говорим «Я алкоголик, я наркоман». У нас нет общества больных наркоманией, поэтому к нам ходят и наркоманы.

Опасность первой рюмки

— Ваш способ лечения помогает и наркоманам?
— Для наркоманов немного другая программа. Но общества анонимных наркоманов у нас нет. Мы не запрещаем им тоже приходить. Они называют себя просто зависимыми.
— Это же более серьезная зависимость?
— Медикаментозное лечение, снятие интоксикации требуется только на первой стадии. А потом такая же психологическая помощь. Есть и такие, у кого двойная зависимость — алкоголизм и наркомания.
— Как проходят у вас встречи?
— У нас добрая атмосфера, накрываем чай, по-хорошему общаемся. Человек может рассказать, что его в данный момент тревожит, его выслушают и постараются помочь. У нас еще встречаются созависимые люди, то есть те, у кого есть зависимые близкие. Они собираются отдельно и обсуждают свои проблемы, учатся жить рядом с зависимыми людьми. Очень важно знать, как вести себя с алкоголиком, чтобы его не спровоцировать.
Когда человек к нам приходит и смотрит, сначала не понимает, куда он попал: какие они алкаши, все приличные люди… Хотя, любой человек, который хочет бросить пить, имеет право прийти в наше сообщество, и мы не имеем никаких оснований его выгнать.
— В трезвом состоянии?
— Может даже в алкогольном опьянении, но он не имеет права высказываться.
— Вы говорите, что если человек болен алкоголизмом, избавиться невозможно, возможно только состояние ремиссии. Но как начинается эта болезнь? Где «точка невозврата»? Как это проявляется?
— Ученые спорят и не могут прийти к одной точке зрения — генетическое это или наследственное заболевание. Но про себя я считаю, что я потомственный, наследственный алкоголик… Кстати говоря, сейчас к нам в общество может прийти любой, а в начале, в период становления, принимали только настоящих алкоголиков. И пять человек с настоящим диагнозам «алкоголизм», матерые такие алкоголики, беседовали с вновь пришедшим и определяли, алкоголик это настоящий или запойный пьяница.
— А в чем разница?
— Запойного пьяницу, если дойдет до точки, либо семья, либо работа могут удержать. И он может бросить в какой-то момент. А алкоголику — все без разницы, его ничто не удержит, ни работа, ни семья, ничто.
— Как это понять для себя?
— Есть два основных признака. Когда человек начинает пить, он самостоятельно не может остановиться. Уходит в запой, и только через наркологию или какими-то другими крайними средствами его можно остановить. И, несмотря на тысячи обещаний, он не может бросить.
— А те, кто просто регулярно один-два раза в неделю выпивают и без этого уже не могут?
— Есть несколько стадий алкоголизма, пять, по-моему, ступеней. Это такая коварная болезнь, что определить, на какой стадии находишься в настоящий момент, тоже очень сложно… Но когда люди начинают к нам ходить, через какое-то время они кое-что в себе начинают понимать. Те, кто просто пьяницы, долго не задерживаются.
— Давайте сформулируем. Алкоголик — тот, кто пытался бросить много раз, кто понимает, что зависимость ему сильно вредит и мешает в жизни и признает, что самостоятельно привести эту зависимость в какие-то рамки он не может. То есть он не может выпить рюмку и успокоиться, если начинает — он пьет. И он уже понял, что ему если не пить, то не пить вообще, абсолютно.
— Да. У нас всегда существует опасность первой рюмки. Если одна рюмка к тебе попала, то все, ты не можешь остановиться. Как ты там себя ни обманывай… Пройдет какое-то время, он изменит круг общения, поменяет алкогольные напитки, начнет думать, что он изменился, и теперь будет все по-другому. На самом деле ничего не изменилось, сколько бы времени ни прошло, опасность первой рюмки остается всегда. Поэтому мы и говорим, что можем всю жизнь выздоравливать, но никогда не выздоровеем.
— Какими способами можно бросить пить?
— Во-первых, закодироваться. Кому-то это помогает. Но сейчас существует много видов кодировки, и, как правило, те, кто один раз раскодировался самостоятельно, — они уже потом ничего не боятся. Вшивают тебе ампулу или ставят несколько уколов, и считается, что теперь от любого алкоголя тебе станет очень плохо. Но на самом деле процентов 90 самостоятельно раскодируются, не прибегая к медикам, — просто начинают пить. И, как они говорят, сильно плохо никому не бывает.
— То есть это чисто психологический прием?
— Да.
— Люди состоятельные, наверное, могут себе позволить хорошее лечение.
— У нас в наркологии есть отделение, но там просто снимают физическую ломку и не более. Прокапают тебя, таблеточки попьешь, подержат две недели или 20 дней. По желанию до двух месяцев могут подержать. А потом иди, куда хочешь. Я многих знаю, кто прямым ходом из наркологии идут в винный магазин.
— Вы знаете по фамилиям тех, кто приходят к вам в общество?
— У нас анонимность — главное. При знакомстве фамилию не называют, да и имя можно назвать не свое. Но, как правило, имен не скрывают… К нам приходят люди, которые имеют фирмы, коммерсанты, они не хотели бы раскрывать свои реальные фамилии. Это такая традиция, мы не имеем права ее нарушать… Видите, почему мы анонимность соблюдаем… Я хожу в наркологию, рассказываю новичкам… Как правило, наркология — это наше золотое дно, люди оттуда потом к нам приходят и начинают выздоравливать. И я вот к ним хожу, все это рассказываю, объясняю им эти все моменты, а потом они видят меня где-то пьяного… бывают срывы. А срывы — они бывают у многих. Ну что ж, значит, надо начинать снова, с того же самого места… Есть люди, которые после 20 лет срываются. Алкоголизм — это такая коварная болезнь, она умеет ждать.
В октябре этого года в Барнауле проходила большая встреча общества Анонимных Алкоголиков, посвященная 20-летию образования содружества на Алтае. Мы там были, очень интересное мероприятие было. Мы готовились, сценку поставили… Приезжали люди, которые по 30 лет не употребляют спиртного. Многие теперь живут в других регионах, но им помогли именно в обществе АА, и они приехали на этот юбилей общества, выступили, рассказали свои истории.

«Я из пьющей семьи»

— Валерий, хотелось бы узнать вашу историю.
— Я впервые попробовал алкоголь лет в одиннадцать. Я из пьющей семьи. Мой отец был алкоголик, самогонку гнал, и дед алкоголик, он сгорел вместе с бабушкой в своем доме. Отец тоже от алкоголя погиб. Мы убегали из дома, отец по лагерям мотался, а мать не могла нас контролировать. Мы собирались по подвалам, дети из неблагополучных семей, нам надо было как-то себя проявить, что-то начудить. Бражку раздобыли как-то, попробовали… После этого пошло-поехало. В 15 лет пьянка привела меня к совершению преступления. Я попал на три года по малолетке. Когда вышел, клялся и божился, что больше пить не буду.

Я действительно когда выпиваю, ничего не соображаю. Получается как раздвоение личности, человек становится другим.
— Вы помните, что вы делаете в состоянии опьянения?
— Последние разы, когда я пил, я уже не помнил, что я делал. Но когда был молодым, я мог что-то помнить, но факт тот, что помнить — это одно, а когда ты пьяный, ты совершенно не соображаешь, что делаешь. Тебе без разницы, ты ничего не боишься, тебя ничего не останавливает.
Освободился я в 19 лет, но пробыл на свободе месяца два. Уже после второй пьянки — новое преступление. И получилось так, что я полжизни там провел. И все пять сроков, которые у меня были, — они все из-за алкоголя.
Вся жизнь испорчена была из-за этого. Ни одного преступления не было совершено по трезвости — обдуманно. Когда я трезвый, я соображаю, что мне это не надо, а вот когда я выпью — все. Клинит. В определенный момент я осознал, что у меня серьезная проблема, и я начал лечиться. Ложился в наркологию…
— А у вас семья образовалась?
— Официально нет, были девушки… Но понимаете, подобное притягивает подобное. Женщины, которые у меня были, они, как правило, тоже выпивали, поэтому у нас долго ничего не могло получиться… Через какой-то период времени мы расставались. В общем, в наркологии меня откапывали, я возвращался домой, клялся-божился, что все, это последний раз. Но проходило какое-то время, и я не мог в этой трезвости находиться. Она меня раздавливала. Не знаю, почему, но мне нужно было… мир становился скучным, серым, однообразным, мне нужно было выпить. Я не мог трезвым эту действительность воспринимать, мне нужно было это изменение сознания… Последние мои запои стали уже очень продолжительными — 2-3 недели. Здоровье сильно пошатнулось, ноги начали отказывать, не мог уже ничего делать. Я уже думал, что все, очередной запой — и у меня сердце откажет, или еще что-нибудь. Было очень страшно, но я ничего не мог сделать…
Пробовал и 12-шаговую программу в одном из реабилитационных центров, это платно, за деньги, 15-20 тысяч в месяц. Многие путают, но это другая программа, она не имеет к Анонимным Алкоголикам никакого отношения. Там такие же, как ты, бывшие наркоманы или алкоголики, за тобой следят, ты находишься постоянно в закрытом помещении, строгий режим, кормежка… Я как вспомню…
— Как в тюрьме?
— На мой взгляд, хуже. Это армия, тюрьма и психушка в одном… Потом, у нас есть много центров на религиозной основе, которые тоже помогают наркоманам и алкоголикам. Но там уже тебя не держат насильно, ты в любой момент можешь оттуда уйти. Ты должен работать, отрабатывать свое нахождение. Отправляют тебя на тяжелую работу. И там все завязано на религии. Ты должен молиться…
— Кому-то, наверное, помогает?
— Помогает, но там маленький процент выздоровления, насколько мне известно. Как правило, до конца программы никто не вывозит. Там надо год находиться, чтобы получить результат. Там тоже у меня ничего не получилось. Два раза пытался. Я психологически не смог. Но пока я там находился, в этом месте, мне это вроде помогало, я думал — ну, все. А когда оттуда выходил, проходило какое-то время — возвращался на старую дорогу, начинал пить.
— То есть, по вашему мнению, человека выдернуть из своей среды, пролечить и вернуть в свою среду — это маленький процент успеха. Нужно бороться, находясь в своей среде, живя своей жизнью?
— Я считаю, что пока у тебя самого вот здесь не щелкнет, в голове, пока ты не осознаешь, ничто тебе не поможет, бесполезно. И действительно, эта схема — алкоголик разговаривает, общается с алкоголиком — единственная рабочая схема. Не знаю, каким чудом она работает. Люди действительно помогают друг другу. Он сидит и думает: да вот же, это мой брат, это моя судьба, то, что он сидит рассказывает — это со мной было…
— Как вы попали в содружество АА?
— Я находился в наркологии, и так же ребята пришли… Они приходят, ходят по палатам и говорят: «Мы из содружества Анонимных Алкоголиков, если у кого-то есть желание, пойдемте, послушаете то, что мы рассказываем, попьем чаю, посидим».
— Врачи разрешают?
— Врачи все это разрешают, даже приветствуют, они же понимают, что медикаменты только физическую ломку снимают. Кстати, многие религиозные деятели нас поддерживают, мы ходим и по церквям, наши визитки раздаем, и в пенитенциарной системе… В общем, я подумал: скучно, пойду послушаю, хотя — что они мне могут рассказать, я столько в жизни повидал, 20 с лишним лет с этим алкоголем связан… Крайнее недоверие сначала было. Я посмотрел на них: у них глаза горят, люди все трезвые, чисто одетые, ничего не навязывают. Нет вот этой навязчивости, принудиловки. Искреннее, бескорыстное желание помочь, никакого осуждения, превосходства даже близко…
Потому что когда они начинают за себя рассказывать, то все честно, откровенно, ничего не скрывая, и ты понимаешь, что у многих в жизни было еще хуже, чем у тебя. Поэтому — почему бы не попробовать?
Они сказали: вот тебе визитка, когда выйдешь, приходи. Я вышел из наркологии, пришел сюда по этому адресу. Поначалу все равно приходилось себя заставлять, организовать себя на то, чтобы просто приходить на эти собрания, дисциплину в себе выработать.
— В это время выпивать вас тянуло? Вы выпивали?
— С того момента, как начал туда ходить, я перестал пить. Потому что я понял, что уже все…
— А стимулом каким-то было, что вот мне, к примеру, послезавтра туда идти…
— Конечно. У нас есть еще такое, что мы друг другу все даем телефоны и говорим: если тебе вдруг стало плохо, ты любому человеку позвони, поговори, — мол, блин, не могу, у меня тяга — и мы тебя постараемся отговорить. Такая психологическая помощь по телефону.
— Есть еще «Горячая линия»?
— Да. Вот этот телефон 8-983-580-19-07. Любой может позвонить, и ему окажут первую помощь. Собрания проходят каждую субботу и каждую среду.
16 декабря будет большое собрание (16+) — 9 лет нашему сообществу здесь. С помещением еще не определились. Скорее всего, в Доме ветеранов где-то с 12 часов. Точное место могу позже сообщить. Все, кто захочет, приходите. Нужно еще отметить, что цель нашей программы — не просто трезвость, а обретение радости трезвой жизни, обретение счастья и свободы.
— А у вас изменилось что-то в жизни? Чем вы занимаетесь?
— Да, многое начинает меняться. Я занимаюсь бизнесом… В программе нашей есть еще такой интересный пункт — возмещение ущерба тем, кому ты его причинил в жизни.
— Но это не всегда возможно.
— Насколько возможно. По крайней мере, кого ты помнишь, кому можешь возместить… Мы в своей жизни многое понаделали. Наставник нас ведет, мы занимаемся инвентаризацией своей жизни, разбираем все моменты… Подметаем, можно сказать, свою улицу. И когда мы возмещаем причиненный нами ущерб, жизнь начинает меняться прямо… я вот сейчас просыпаюсь, и нет того поганого настроения, когда просто жить не хотелось.
Я просыпаюсь и радуюсь простым вещам — хорошая погода, подышал, зарядку сделал…
Это очень важный шаг, потому что все мы сильно виноваты перед своими родителями, перед близкими родственниками, у кого есть дети — перед детьми. Дети начинают ненавидеть пьющих родителей. Когда человек начинает меняться, у него первым делом в семье все восстанавливается. Дети перестают бояться, радуются приходу папы. Начинаешь чувствовать себя счастливым человеком.
Много людей погибает от алкоголя. У меня столько знакомых пацанов, моих знакомых, соседей… вот сегодня он живой, а на следующий день его нету от «алкашки». Либо сердце не выдержало, либо вскрылся, либо еще что-то. Очень многие умирают, и они не знают, что выход есть.

Беседовала Александра Строгонова

 

Post by admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *