«Я решительно не понимаю, где мы вообще находимся и что происходит»

«Я решительно не понимаю, где мы вообще находимся и что происходит»

В Национальном театре 23 января состоялась премьера пьесы Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора»

Оказавшись на премьере спектакля по мотивам пьесы итальянца Луиджи Пиранделло, я, как и многие зрители, вначале почувствовала замешательство и не поняла, куда попала.
Кругом рабочая обстановка: подготовка к спектаклю, репетиция, актеры непринужденно расхаживают по залу, взмыленный и, кажется, простуженный «господин директор» без конца глотает чай и периодически хватается за голову, проклиная тупость своих подопечных.
Но постепенно в атмосфере абсурда и бессмыслицы проявляются некоторые закономерности и действие захватывает зал. Тем более эта атмосфера «задекларирована» с самого начала: «Господин директор, вы же знаете не хуже меня, что жизнь полна таких несуразностей, которые вовсе не знают правдоподобия?» — вопрошает один из главных персонажей. «Вы хотите сказать, что моя профессия — профессия сумасшедшего?» — парирует директор, а сам, вероятно, думает: «Похоже, что так…».
Само название вызывает недоумение: почему шесть персонажей, когда их четыре? Оказывается, два персонажа — младшие дети — в постановке Национального театра остались «за кадром», как и большая часть содержания самого популярного драматического произведения Пиранделло, впервые увидевшего свет чуть более ста лет назад.
Эта «комедия масок» с социальным подтекстом сразу же была включена в репертуар театра на Бродвее в Америке, и в дальнейшем многие режиссеры и актеры увидели в ней большое пространство для самовыражения и импровизации: практически все ведущие театры мира ставили эту пьесу, порой изменяя до неузнаваемости. А вот римская премьера вызвала скандал. Когда в 1921 году автор вынужден был скрываться от разозленной публики после спектакля, вряд ли он мог подумать, что пьеса станет одним из ключевых театральных текстов ХХ века.
Режиссер-постановщик Татьяна Синькова, сделав постановку «по мотивам» пьесы, значительно сократила текст. Да и понятно, почему. В оригинале фигурируют измена жены, рожденные вне брака дети, где-то там маячит публичный дом и приобщенность к древнейшей профессии Падчерицы, странное поведение Отца по отношению к Матери, к Падчерице, да и к Сыну, которого в двухлетнем возрасте он отдает на воспитание в деревню. А уж о Матери и говорить нечего… Все это постепенно выясняется из реплик и оговорок Персонажей: тематика, вероятно, привычная для Сицилии начала прошлого века, откуда родом автор пьесы, нашу публику, пожалуй, шокировала бы. Да и заканчивается пьеса трагически: тонет младшая дочь и стреляется младший сын.
Но на сцене Драматического театра мы увидели буффонаду, можно сказать, веселую клоунаду, шутовство и гротеск, за которыми, однако, где-то там, глубоко и постепенно, просвечивает трагедия семьи. Недаром постановка оставляет ощущение незавершенности, недоговоренности, некой нераскрытой тайны.
И что же это за такая странная семья? Вообще, откуда они взялись? Да их никто не звал! Директор (Алексей Синьков) начинает репетицию, зачем-то ему понадобился молоток и он отправляет Суфлера (Евгений Папитов) на его поиски. Все еще в сыром виде, Премьерша (Анастасия Концевая), как всегда, опаздывает, все на нервах…
И тут на сцену выходят четыре Персонажа — Отец, Мать, Падчерица и Сын. Персонажи ищут Автора, который воплотил бы в жизнь все их сложные семейные отношения и перипетии, требовательно предлагают свою историю Директору, уверяя, что это будет очень интересный спектакль.
Сумбурно и сбивчиво они пытаются рассказать что-то, но беда в том, что одна и та же ситуация глазами разных членов этой, с позволения сказать, семьи выглядит по-разному. Впрочем, как и в жизни, не правда ли?
Персонажи — раненые жизнью люди, убежденные, что их судьбы необычайно интересны, что они не сделали ничего плохого, что их вины ни в чем нет… Не желая говорить о своей драме прямо и откровенно, как это делают актеры в фильмах и спектаклях, ограничиваясь полунамеками, они тем не менее очень хотят воплотиться в жизнь! Все понять, найти нужные слова и жесты должен он, «господин директор»! Но что может он? У него под рукой — лишь бездарные актеры, которые никогда не смогут отразить всю трагедию Персонажей, всю боль этой распавшейся семьи и всю сложность отношений ее членов. А «маски» Персонажей отражают лишь малую долю их глубинной внутренней жизни — совсем как у людей в реальной жизни….
Странная, как будто не совсем нормальная Мать — экзальтированная, заламывающая руки, фальшиво (или искренне?) рыдающая — великолепная Ирина Карпова.
Отец (Аржан Товаров) — воплощение угрызений совести и всепрощения. Узнав в свое время о романе своей жены и своего секретаря, он вынудил жену уйти, а потом постоянно интересовался жизнью новой семьи и подрастающими там детьми, исподтишка подглядывая за Падчерицей.
По-видимому, он обеспеченный человек: узнав о том, что после смерти «секретаря» семья не имеет средств к существованию, он привозит всех к себе в дом, считая, что у него перед ними «есть обязательства». Но уже несколько поздно: Падчерица, чтобы спасти родных от нищеты, становится на путь порока, встречаясь с мужчинами в заведении некоей мадам Паче…
Отец постоянно хочет что-то кому-то объяснить, оправдаться. «Но, увы, господин директор, на людях-то мы все стараемся поддержать внешнее достоинство, а вот оставшись наедине с самим собой, охотно признаемся в самых сокровенных своих влечениях… Мы уступаем искушению… и как часто лишь для того, чтобы тут же, словно спохватившись, вновь напялить маску невозмутимого достоинства, глухую, как надгробие, только бы похоронить под ней следы и самую память о своем позоре. Так поступают все! Но не всем хватает мужества признаться в этом!»
Падчерица (Алена Шумейко), видимо, по замыслу режиссера наиболее отходит от линии, предопределенной драматургом: она больше других превращена в комедийный персонаж. Прекрасная пластика, интересная, взрывная игра, резкие смены настроения… Ее злит высокомерие и отстраненность сводного брата — Сына, она кричит, что он во всем виноват, но за этой агрессивностью просматривается внутренняя трагедия, ощущение собственной опустошенности…
И, наконец, Сын — талантливый и интересный Сергей Майнаков. Он как бы хочет держаться в тени, отмежеваться от своей ненормальной семейки, ведь по сути все они чужие для него. Мать бросила его в двухлетнем возрасте, Отец отдал кому-то на воспитание, Падчерицу он вообще только недавно увидел… Но ведь он так одинок! Под рукой оказывается Суфлер, и Сын изливает ему свою душу. Мимика и пластика Майнакова приковывают к нему взгляды зрителей даже когда он не участвует в действии.
В пьесе нет последовательного развития сюжета. Драма персонажей раскрывается то в их рассказах, то в показе на сцене отдельных моментов из их жизни. Да и вообще в трактовке Татьяны Синьковой, как уже было отмечено, это совсем не драма, а веселая комедия с музыкой, зажигательными танцами, неожиданными поворотами действия. То «господин директор» начинает подбирать актеров прямо в зале и выводит на сцену кого-то из зрителей, то вот наконец-то Суфлер находит никому не нужный уже молоток, то Премьерша одной фразой — «Здравствуйте!» — выражает бесподобную пародию на утрированную актерскую игру, и зрители умирают от смеха. То вдруг все актеры выскакивают на сцену, танцуя, в клубах дыма, и оказывается, что это уже финал.
И вот мы — одновременно актеры и персонажи — уходим из театра в свою реальную жизнь и думаем… Почему актеры так бездарны? Почему персонажи так беспомощны, несчастны и так саркастичны по отношению к актерам? Почему «господин директор» так суетлив, вечно недоволен актерами и сам не знает, чего хочет? И почему у нас никак не получается поставить красивую и правильную пьесу, где никто не перебивает друг друга, все говорят только то, что им положено, актеры талантливы, персонажи добродетельны, а директор все понимает без слов…

Александра Строгонова
Фото автора и пресс-службы
Национального театра

Post by admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *